Всероссийское Генеалогическое Древо

Генеалогическая база знаний: персоны, фамилии, хроника

База содержит фамильные списки, перечни населенных пунктов, статьи, биографии, контакты генеалогов и многое другое. Вы можете использовать ее как отправную точку в своих генеалогических исследованиях. Информация постоянно пополняется материалами из открытых источников. Раньше посетители могли самостоятельно пополнять базу сведениями о своих родственниках, но сейчас эта возможность закрыта. База доступна только в режиме чтения. Все обновления производятся на форуме.

Регистрация на форуме отдельная. Вам же удобнее если имя пользователя и пароль будут как здесь.

Князья Романовы на фронте Великой войны


Генеалогическая база знаний: персоны, фамилии, хроника »   Статьи »   Князья Романовы на фронте Великой войны
RSS

Поиск людей с помощью генеалогического сообщества

Автор статьи: Елена Семенова
Первоисточник: Генеалогическая база знаний: персоны, фамилии, хроника
Страницы: 1 2 3 4 5 6 #


Елена Семёнова

Опубликовано Павлом Ивановым-Остославским




В тот августовский день 1914 года в Мраморном дворце собралась вся семья Великого Князя Константина Константиновича. Пятеро его сыновей уже были одеты в военную форму защитного цвета и готовились отправиться на фронт. Проститься с ними прямо из Зимнего дворца, где Государь только что выступил с обращением к народу, встреченным приветственными криками многотысячной толпы и громовым пением национального гимна, приехала Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна. Она, всегда спокойная и немногословная, была возбуждена, как никогда, говорила о войне, как о крестовом походе, где все святые, в земле Российской просиявшие, будут молить Бога о даровании русским победы.
Константин Константинович, воспитывавший сыновей в верности Богу, Царю и Отечеству, благословил их на ратный подвиг. Князь Гавриил вспоминал: «Отец поставил меня на колени в углу перед образами, в своём кабинете, и благословил. При этом он мне сказал, чтобы я помнил, кто я, и соответственно этому себя держал и добросовестно служил. Он добавил, что мой дед сказал ему то же самое, когда отец уезжал на турецкую войну в 1877 году…»
Князья Константиновичи отбыли на фронт. На последнем параде, проходившем на Софийском плацу, многие отметили бледность и болезненность князя Олега Константиновича. Жена его брата Гавриила отмечала, что на него страшно было смотреть: так он был худ. Молодой князь только что перенёс долгую и тяжёлую болезнь и лишь на днях вернулся в строй, хотя по состоянию здоровья мог и не возвращаться. Провожая уходящих на фронт, Государь спросил Олега о его здоровье, усомнившись, может ли он воевать.
- Могу, Ваше Величество! – был уверенный ответ.
«Такого человека, как Олег, нельзя было удержать дома, когда его полк уходил на войну, - отмечал князь Гавриил. – Он был весь порыв и был проникнут чувством долга».
Сам Олег Константинович был в те дни полон восторженного подъема: «Мы все пять братьев идём на войну со своими полками. Мне это страшно нравится, так как это показывает, что в трудную минуту Царская семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчёркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером идём на войну».
М.Г. Гаршин вспоминал: «Помню, как вернувшись из Зимнего дворца после слов Государя о начале военных действий, я заехал в Мраморный дворец и на лестнице встретил Олега Константиновича. Он был буквально потрясен тем, что он видел и слышал в Зимнем дворце. Бросившись ко мне, он обнял меня и сказал: «Вы знаете, такие минуты бывают раз в жизни, и счастлив тот, кому Бог дал их пережить…
Я не дождусь отъезда на войну… вот теперь пришло мое время».
Светлый князь – так называли Олега родные, учителя и все, кто знали его. Одарённый многими талантами, он, казалось, не был предназначен к военной стезе. Его мир был – литература, музыка, живопись, театр… Из шестерых братьев он один унаследовал таланты своего отца, поэта К.Р. В 16 лет им было написано стихотворение-молитва:
О, дай мне, Боже, вдохновенье,
Поэта пламенную кровь.
О, дай мне кротость и смиренье,
Восторги, песни и любовь.
О, дай мне смелый взгляд орлиный,
Свободных песен соловья,
О, дай полет мне лебединый,
Пророка вещие слова.
О, дай мне прежних мук забвенье
И тихий, грустный, зимний сон,
О, дай мне силу всепрощенья
И лиры струн печальный звон.
О, дай волнующую радость,
Любовь всем сердцем, всей душой...
Пошли мне ветреную младость,
Пошли мне в старости покой.
Литературой князь Олег занимался серьёзно, в ней видел своё призвание: «Быть писателем — это моя самая большая мечта, и я уверен, убежден, что я никогда не потеряю желания писать». Его стихи были пронизаны глубочайшей верой и любовью к Родине.
Гроза прошла... а вместе с ней печаль,
И сладко на душе. Гляжу я смело вдаль,
И вновь зовет к себе отчизна дорогая,
Отчизна бедная, несчастная, святая.
Готов забыть я все: страданье, горе, слезы
И страсти гадкие, любовь и дружбу, грезы
И самого себя. Себя ли?.. Да, себя,
О, Русь, страдалица святая, для Тебя.
Кроме стихов писал молодой князь пьесы и рассказы. Первый рассказ «Запорожец Храбренко» был написан им 12 лет под впечатлением от рассказов о казачестве его воспитателя Максимова. Такая подлинная основа была и у последующих произведений князя. В 1907 году в деревне Олег познакомился с одним священником, личная жизнь и личная драма которого его глубоко заинтересовали. О нём создаётся повесть «Отец Иван». В другой раз ему случилось наблюдать жизнь помещика, вся личность которого очень привлекла Олега, и молодой автор написал рассказ под заглавием «Ковылин». Этот рассказ и несколько стихов стали единственной публикацией князя. Они были напечатана в 1914 году в журнале «Нива» . В 1913 году Олег Константинович написал целый ряд великолепно сделанных очерков, под общим заглавием: «Сценки из собственной жизни».
Проза князя отличалась глубоким чувством красоты, природы, тонкостью, лиризмом, поэтичностью, словно солнечным светом была пронизана она, словно дышала весенней свежестью.
«…Мы очутились на проселочной дороге. Наступила невозмутимая тишина. В первый раз после упорной зимней работы и треволнений последних дней я вздохнул свободно. Вся грудь дышала и наслаждалась чистым деревенским воздухом. Экзамены, профессора, Лицей, полк, все волнения, все, все теперь позади…
Боже, как хорошо! Вырвался! Где-то там, далеко, далеко люди волнуются, страдают, создавая себе обманчивые кумиры, в погоне за каким-то счастьем…
Счастье! Да вот оно, счастье! Боже, как хороша эта тишина, как хорошо это небо, этот лес, поле…
- А что, Иван, - спросил я, заметив лежащие на дороге кучи камней, - никак шоссе собираются делать?
- А кто их ведает? Приезжали, мерили, да вот наворотили… Нет, им скоро шашу не сделать!
Шоссе! – думалось мне, - признак культуры, прогресса… Этому, надо радоваться – шаг вперед! Не будет тогда ни ухабов, ни ямщиков, ни троек. Начнем сюда ездить на автомобилях и уж не два часа, а только час. Мало-помалу повырастут фабрики, закипит промышленность. Направо и налево я больше не увижу необозримых полей и лесов… Все застроится… Лес вырубят, болота осушат…
И подумать страшно о том времени, когда перед окнами нашего помещичьего дома вырастет фабричная труба! Чудное небо закроет облаками вонючего дыма, воздух будет навсегда отравлен, и пропадет поэзия и прелесть деревенской жизни. Нет, нет… Лучше бы этого не увидеть, уж лучше не дожить до этого времени…»
Это фрагмент из дневника Олега Константиновича 1913 года. Дневник юный князь, следуя примеру отца, стал вести рано. Первая запись девятилетнего отрока была такова: «Я большой и потому имею мужество. Я тут отмечаю, сколько грехов я сделал за весь день.… Отмечаю тут неправду точками, а когда нет неправды, отмечаю крестиками». Эпиграфом к одной из своих дневниковых тетрадей он избрал наставление Серафима Саровского: «Каждодневно выметай свою избу, да хорошим веником». Во время несчастной Русско-Японской войны 13-летний князь записывал: «До чего мы дожили!.. Да, много героев пало под Порт-Артуром. Кто во всем виноват? Русская халатность. Мы, русские, живем на авось. Это авось нас делает виноватыми. Когда же, наконец, пройдет эта ужасная халатность? У нас управляют не русские, а немцы. А немцам до нас нет дела. И понятно, оттого-то русские везде и проигрывают. Они с малолетства не стараются воспитать себя. И выходят ненужные люди для отечества. С малолетства себя воспитывать надо…»
Константин Константинович воспитывал сыновей в глубоком сознании чувства Долга, повторяя им одну и ту же фразу: «Кому много дано, с того много и взыщется». Это чувство было развито в Олеге особенно остро. Отметив день своего совершеннолетия, он писал отцу: «Вообще довольно много думал, думаю и, дай Бог, всегда буду думать о том, как мне лучше достигнуть моей цели – сделать много добра родине, не запятнать своего имени и быть во всех отношениях тем, чем должен быть русский князь. Я стараюсь всеми силами бороться со своими недостатками и их в себе подмечать. А это так трудно…»
Олег Константинович глубоко и трепетно любил всё русское, был буквально влюблён в Россию и пропитан тёплой, живой любовью к Православной вере. Даже традиционное «Отче наш» перед семейной трапезой он читал вдохновенно. Б. Адамович вспоминал: «Это было прекрасное сочетание совершенного понимания смысла слов молитвы с тонкой, сдержанной выразительностью и звонкой чистотой еще отроческого голоса…»
Европейские просторы мало трогали юного князя, о чём свидетельствует его письмо отцу, написанное во время путешествия по Европе: «В окне тянулась мимо меня однообразная немецкая равнина. Она вся обработана, вся засеяна – нет живого места, где глаз мог бы отдохнуть и не видеть всей этой, может быть, первоклассной, но скучной и назойливой культуры.… Теперь я подъезжаю к милой России. Да, через час я буду в России, в том краю, где все хранит еще что-то такое, чего в других странах нет.… Там, где по лицу земли рассыпаны церкви и монастыри.… Там, где в таинственном полумраке старинных соборов лежат в серебряных раках русские угодники, где строго и печально смотрят на молящегося темные лики святых.… В том краю, где сохранились еще и дремучие леса, и необозримые степи, и непроходимые болота.… Отчего-то мне вдруг припомнилось в связи с этими мыслями стихотворение:
Приди ты, немощный, приди ты, радостный,
Звонят ко всенощной, к молитве благостной».
Иные чувство рождала родная старина. Князь Гавриил вспоминал, что во время путешествия семьи по Волге наибольший интерес к древностям проявлял брат Олег. «Он взбирался по древней лестнице внутрь стены Золотых ворот, на остатки помоста, с которого в древности лили кипяток, сыпали камни и пускали стрелы в осаждавших врагов. Он внимательно осматривал уцелевшие гнёзда для балок помоста и, видимо, желал возможно яснее представить себе картину боя с татарами». Сопровождавший путешественников В. Т. Георгиевский, знаток русской старины, вспоминал о том, как князь Олег в одиночестве (остальные члены семьи в это время осматривали ризницу) молился перед гробницей погибших княгинь: «Среди полумрака древнего собора одинокая коленопреклоненная фигура Князя надолго врезалась мне в память…. Я не хотел мешать его молитве.…Отступив вглубь храма, я видел затем, как Олег Константинович подошёл к гробнице великого князя Юрия Всеволодовича и ещё раз склонился перед его мощами и надолго припал своей головой к рукам святого страдальца за землю русскую, как бы прося его благословения». Отечественную историю князь знал очень хорошо. Его выпускное сочинение «Феофан Прокопович как юрист» было удостоено Пушкинской медали, что особенно было приятно автору, так как эта награда давалась не только за научные, но и за литературные достоинства произведения.


Страницы: 1 2 3 4 5 6 #

Текущий рейтинг темы: Нет



Быстрый переход в раздел:






Top.Mail.Ru